59-ый Международный кинофестиваль в Локарно включил в свою конкурсную программу новый фильм Андрея Эшпая "Многоточие". Известный режиссер Андрей Эшпай и актриса Евгения Симонова, исполнившая главную роль в фильме - гости программы "Киножизнь".


Евгения Симонова и Андрей Эшпай

ГАЛИЦКАЯ: Вам приходилось бывать в Локарно?

СИМОНОВА: Да, я была там ровно 30 лет тому назад с картиной Георгий Данелии "Афоня" вместе с исполнителем главной роли Леонидом Куравлевым.

ПЛАХОВ: Этот фильм был в конкурсе?

СИМОНОВА: Сейчас мне трудно сказать, был ли он в конкурсе или в какой-то другой программе. Помню, что произвел он довольно странное впечатление. Картина же пользовалась сумасшедшим успехом у нас, а там зрители были в некоторой растерянности. Помню, один журналист подошел ко мне и попросил объяснить, в чем специфика. Если зрители помнят, там герой - слесарь-сантехник, который перетаскивает раковины из одной квартиры в другую. Журналист меня спросил, почему при слове "чешская раковина" у людей светлеет взор и такой экстаз наступает? Так что картину там встретили специфически.

ПЛАХОВ: А как вам вообще показался фестиваль?

СИМОНОВА: Это был один из моих первых выездов за границу. Тогда все это производило очень мощное впечатление, тем более что мы прилетели в Берн. Из Берна мы ехали на машине через перевал, через Альпы. Это было сумасшедшее путешествие. Локарно - очень красивое место.

ГАЛИЦКАЯ: Думаю, что 30 лет спустя место не стало хуже, а наоборот - лучше. Кроме того, теперь вы едите с фильмом, в котором играете главную роль. Думаю, для российских зрителей это тоже большой подарок, потому что давно вас не видели на киноэкране.

ПЛАХОВ: По крайней мере в такой большой и яркой роли, с которой хочу вас поздравить. А Андрея Эшпая хочу поздравить с тем, что появилась эта картина. Хотелось бы узнать о предыстории ее возникновения.

ГАЛИЦКАЯ: Я читала, что где-то лет 6 назад вам в руки попал этот сценарий.

ЭШПАЙ: Да, это давняя история. Как замыслы созревают - это одна история. Как они реализуются - это еще одна история. Мы все знаем потрясающего русского писателя Виктора Некрасова, который написал "В окопах Сталинграда", человека воевавшего. С другой стороны, он до 6 лет жил в Лозанне. У него удивительная судьба. Потом он уже был выслан. Как вы знаете, умер он в Париже. По одной из его повестей, "Кира Георгиевна", Эльга Лындина, наш кинодраматург, в свое время написала киносценарий. Как-то в разговоре она упомянула, что есть такая повесть и есть такой сценарий. Она обратила на это мое внимание.

Я всегда находился в особенном отношении к писателю Некрасову. Когда мы формировали свое мнение о том, как мы будем относиться к Сталину, когда снимали "Детей Арбата", были чудовищные стереотипы . В одной из автобиографических повестей Некрасова есть 6 страниц сцены, где его к себе вызвал Сталин. Это потрясающе. Это стало для нас с Максимом Сухановым ключом к этому образу. Я с нетерпением прочитал "Киру Георгиевну", которую я не знал, хотя она была издана в "Новом мире" еще при Твардовском. И понял, что это будет очень интересно. Было сразу очевидно, что это должна была играть Женя. Мы стали пытаться найти финансирование. Поиск продолжался очень долго. Я очень благодарен Министерству культуры и его руководству за то, что они поддержали этот проект. Только после съемок "Детей Арбата" я приступил к этому фильму.

Длинная предыстория. В конечном итоге в прошлом году ( июль-сентябрь) мы снимали этот фильм в Москве и под Москвой. Это был очень напряженный, очень интересный период. У Некрасова очень яркое ощущение мира. Даже в этой своей встрече со Сталиным он находил юмор. В "Кире Георгиевне" это вот острое ощущение мира, когда в драматическом можно уловить комическое, дает современное звучание.

ПЛАХОВ: Действие картины происходит в 1961 году? Последнее время наблюдается большой интерес к этой эпохе среди наших кинематографистов. С чем связан интерес у вас?

ЭШПАЙ: Считаю, что тут достаточно простая ситуация. Этот период - это ощущение свободы. То, что в фильме есть споры скульпторов о том, какие есть возможности и как надо себя вести в художественном пространстве, чему надо следовать. Если и подходили к этому периоду, то всегда он был все равно закрыт. Когда сейчас кино открылось, ожило, появилась возможность, хочется просто сказать об этом что-то. Для меня лично, если вы заметили, фоном одного разговора звучит песня моего отца Андрея Эшпая. Эта песня тогда была гиперхитом, ее пели все. Я понимал, что это происходило и как это происходило. Для меня это тоже было признаком свободы, это было дыхание свободы.

Мужа Киры Георгиевны играет Сергей Дрейден, его соседа играет Николай Чиндяйкин.

ПЛАХОВ: Муж Киры Георгиевны смотрит постоянно фильм, который они вместе сняли в Италии.

ЭШПАЙ: У Некрасова ведь были две поездки в Италию. Он действительно писал к этому фильму авторский текст, это голос за кадром. Второе произведение, которое использовано в фильме, "В высшей степени странная история" - это как раз та история, когда сам Виктор Платонович говорит, что в этом рассказе он точно видел этот кусок, когда молодой человек, который шел навстречу с женщиной, повернулся, но не пошел за ней. Он пишет, что ему так хотелось, чтобы он пошел за ней, а он не пошел. Один раз, пишет он, я пришел в студию, выпив лишнего, но он пошел за ней. После этого я фильм не видел.

ГАЛИЦКАЯ: Интересно, что, несмотря на личное отношение к писателю Виктору Некрасову, вы тоже не знали эту повесть - "Кира Георгиевна". Боюсь, что сейчас очень для многих людей имя Виктора Некрасова вообще ничего не говорит. Почему, как вы думаете, сейчас не издают его книги?

ЭШПАЙ: Сейчас был издан большой том его сочинений. "В окопах Сталинграда" все время переиздают. В последнем издании есть и "Кира Георгиевна". В большом томе собраны все его сочинения и очерки. Наше поколение его очень хорошо знает, а молодые - дай Бог. Ведь и экранизаций не было. Насколько я помню, было два фильма по его прозе. Первый - это "Солдаты" со Смоктуновским. Второй фильм был не очень удачный. Думаю, что "Многоточие" - третья экранизация Виктора Некрасова.

ГАЛИЦКАЯ: Такая роль - просто подарок для актрисы. Думаю, подарок и для зрителей, потому что очень редко в нашем кино рассказывают историю взрослой женщины. Женя, что вы думаете по поводу своей героини? Насколько она - это вы?

СИМОНОВА: В повести она была немножко другая. Я сначала прочла сценарий, потом прочла повесть. Сначала я прочла первый вариант сценария, потом он претерпевал очень мощные изменения, и героиня тоже. В первоначальном моем ощущении она была от меня довольно далекая. Потом уже на съемках возникла какая-то женщина с присущими мне качествами. Меня очень смущало ее увлечение молодым мальчиком. Ей 42 или 43 года. Для меня это было очень существенно. Я часто говорю про свой возраст. Но согласитесь, что женщина в 42 года и в 50 - это существенная разница.

Когда я ее играла, мне было 50 лет. Мы попытались как-то изменить форму прически, чтобы немножко сдвинуть временной разрыв.

После картины мы говорили с Чулпан Хаматовой, мы это обсуждали. В фильме есть планы, где я действительно выгляжу моложе, а есть сцены , где я выгляжу на возраст.

ПЛАХОВ: Но это же сделано специально. Ведь в какой-то момент в фильме вы действительно становитесь молодой женщиной внутренне, а в какой-то момент возвращаетесь в свои годы.

СИМОНОВА: От этого, мне кажется, история приобретает некий драматизм, потому что женщина уже не в том возрасте, когда что-то можно поменять, когда еще можно вернуться к какой-то другой жизни.

ЭШПАЙ: Самое страшное, что там не надо менять. Какие отношения у нее с Николаем Ивановичем, какой сам Николай Иванович. Он мог быть разным.

СИМОНОВА: В повести он значительно старше ее.

ЭШПАЙ: Понятно, что у них очень хорошие отношения. Там есть настоящая любовь.

СИМОНОВА: И настоящая связь, которая где-то в порах. Когда произошел этот сговор с Дрейденом, я поняла, что он будет, я сказала: Андрей, ты очень мощно мою жизнь усложнил и жизнь этой женщины, потому что было написано, что между ними 20 лет разница, что он такой пожилой. Там совершенно другая морально-этическая история, что в этом возрасте его оставить нельзя. Но было ясно, что это два человека, которые живут параллельно. Поэтому она все делала очень легко.

Там описан и роман с мальчиком. Они едут на дачу, проводят вместе ночь. Это для меня было совершенно невозможно. С Эльгой Лындиной мы спорили. Мне была очень важно, что это для нее не типично, что отношения с ее мужем таковы, что он дает ей полную свободу, но именно оттого, что он верит ей. Он знает, что можно увлекаться, но есть некая черта, которую она никогда не переступала.

Когда вдруг к ней возвращается прошлое, когда она оказывается в новой ипостаси, для меня было очень важно, что это женщина верная.

ЭШПАЙ: Это сцена голого танго.

ГАЛИЦКАЯ: Совершенно роскошная сцена. По-моему, Лавровский делал пластику?

ЭШПАЙ: Это совместное изобретение, Жени Цыганова в том числе. Была достаточно жесткая сцена. Когда мы стали понимать, что гораздо трагичнее появление. Получается две любви, и обесценивается появление Вадима. Тогда возник некий образ чего-то уходящего. То, к чему стремишься всегда, к какому-то пониманию, к какому-то полету. Этот танец получился.

СИМОНОВА: Но при этом грань не перейдена.

ЭШПАЙ: Когда мы снимали, было ощущение, что героиня попадает в какой-то другой свет, эта река, мама, с которой тогда, в 1937, он сказал, я тебя познакомлю. Тогда это было легко, пошли расписались, не было ничего - ни церкви, расписались и все. Потом его арестовали , и он не познакомил, сказал, завтра, а познакомил через 25 лет. Это ощущение все время возникало. Кира Георгиевна все время задается вопросом, где это, когда, где этот отрезок, где это многоточие стоящее? Картина называется "Многоточие". Нет куска жизни, это пропущенное что-то, пропущенная четверть века. И опять возникающая любовь.

ГАЛИЦКАЯ: А вообще вот это ощущение каких-то пропущенных вещей, вот того, что не произошло, что близко или могло бы быть, здесь сразу видна преемственность русской литературы, очень много от Чехова в этом фильме.

ПЛАХОВ: Ну там есть даже цитаты из Чехова.

ГАЛИЦКАЯ: Чеховская атмосфера. Мне кажется, может быть, для актрисы Симоновой как раз мало сыгранный на сцене Чехов, а здесь вот получилась такая чеховская роль, да?

СИМОНОВА: Да. У меня же с кино вообще произошло достаточно драматично, потому что я очень много снималась в молодости. И потом, когда мне казалось, что чего-то набрала и вот сейчас-то оно начнется, у меня все закончилось.

ЭШПАЙ: Чехов был замечательный у Желакявичуса.

СИМОНОВА: Да, но мне было 25 лет, это была, может быть, одна из самых моих серьезных ролей.

ПЛАХОВ: Да, я помню эту роль замечательную.

ГАЛИЦКАЯ: А я не видела. Что это, скажите?

ЭШПАЙ: "Рассказ интересного человека", Тараторкин и Симонова.

СИМОНОВА: А потом с 30-ти до 40-ка, самое такое золотое сечение, когда еще все-таки старость не на пороге, но когда есть уже какое-то ремесло, приобретенное все-таки. Хотя в кино так я, в общем, и не освоилась до конца, я все равно там в гостях. И это выпало совсем, какие-то были картины случайные, проходные. А потом пять лет я вообще не снималась, но Андрюша меня реанимировал.


ПЛАХОВ: Да и кино отчасти не то что кончилось, оно просто перешло в какую-то другую стадию.

СИМОНОВА: Это были такие годы, когда на "Мосфильме" ничего не происходило.

ПЛАХОВ: Ваша картина мне напомнила какие-то и мои любимые фильмы, и вообще очень знаменитые фильмы советского кино. Например, словосочетание "Кира Георгиевна" напоминает о Кире Муратовой неизбежно, хотя, наверное, это случайное совпадение.

ГАЛИЦКАЯ: Абсолютно случайное. И, по-моему, даже спрашивали ее об этом.

ПЛАХОВ: Или, например, то, что сыграла Зинаида Шарко в "Долгих проводах". Мне кажется, у вас роль именно такого класса и такого качества. Причем, и фильм сам напоминает то кино, которое уже сейчас не существует, оно забыто.

ГАЛИЦКАЯ: Потому что там очень много нюансов, там есть погружение во внутренний мир.

ПЛАХОВ: И оказывается, оно существует, вам удалось его возродить, вот с какими-то нюансами, какими-то тонкими пластическими и психологическими чертами. Все это так вот соединилось удивительно. Вы сами опирались на кинематографический опыт своих коллег, предшественников?

ЭШПАЙ: Безусловно. И я думаю, что мы говорим об этой эпохе. Мой любимый фильм Марлена Хуциева "Мне 20 лет". Думаю, что для нашего поколения это был человек, которого мы просто боготворили.

ГАЛИЦКАЯ: Ну это абсолютная классика уже.

ЭШПАЙ: Конечно, его образы существуют помимо моего сознательного включения, условно говоря, как творчество моего отца Андрея Эшпая. Оно во мне существует, и какие-то образы, и даже если я использую другую музыку, все равно это для меня основной какой-то двигатель и направление, по которому я двигаюсь. И стилистика, и ритмы - все вместе, понимаете? Поэтому что касается кинематографа, естественно, мои учителя - Кулиджанов и Лиознова. К счастью, я успел снять документальный фильм о Льве Александровиче. Я снимал сентябрь, октябрь, ноябрь 2001 года, и ему показал. А в феврале его не стало.

Он там сказал такую вещь: ты знаешь, в свое время мне заказали статью для американского какого-то журнала крупного о семи великих кинематографиях мира. И среди них была советская кинематография. Она была закрытой, естественно, она была закрытой, но это была большая кинематография, которая была наполнена шедеврами, как и совершенно тупыми идеологическими вещами. Но за счет того, что, я абсолютно убежден, что внутри кинематографической среды был какой-то свой язык, который позволял этим фильмам создаваться, может быть, не выходить, но они были сделаны. Думаю, что в этом смысле, конечно, огромная заслуга и самого Кулиджанова, который был человек умнейший, он понимал это и умел балансировать, сдерживать эти власти. Это все фигуры сложные и непростые, в особенности в 50-е годы, например, творчество того же Кулиджанова - "Дом, в котором я живу", "Когда деревья были большими". Здесь к этому фильм Лиозновой (мой второй мастер) "Три тополя на Плющихе". Наверное, вот эта эмоциональность, основанная на атмосфере, на характере, на подробности...

ГАЛИЦКАЯ: И недоговоренности.

ЭШПАЙ: И недоговоренности, которая есть в фильме "Три тополя на Плющихе". Изумительная картина, и по эмоции она потрясающая. "Летят журавли", "Баллада о солдате" - это совершенно уникальные примеры. Конечно, я должен был прикоснуться к этой среде, естественно, только зная, какой она была. В какой-то степени это и стилизация. Другое дело, что это все глубоко во мне есть, и поэтому это такая естественная стилизация. С другой стороны, я впрямую не мог двигаться по их же пути. И вот, скажем, в начале идет этот каркас.

ПЛАХОВ: Имеется в виду каркас, поставленный в мастерской скульптора.

ЭШПАЙ: Та скульптура, над которой работает в фильме скульптор...

ПЛАХОВ: Очень эффектная декорация, задающая какой-то такой изобразительный камертон.

ГАЛИЦКАЯ: И образ фильма всего, да?

ЭШПАЙ: Звучит музыка, это музыка Андрея Леденева. Я пробовал Шостаковича делать, это как бы квази-Шостакович, но это уже некое современное отношение.

ПЛАХОВ: Как сказал наш коллега, критик Андрей Шемякин, когда мы посмотрели картину, что это большой стиль, как-то повернутый в маньеризм или что-то такое.

ЭШПАЙ: Да, современный маньеризм.

ПЛАХОВ: Действительно, в этом что-то есть. Но ведь Кулиджанов и Лиознова, в общем, все-таки такие режиссеры народные. Мне кажется, что ваша картина еще многое берет от традиции вот такого социалистического маньеризма, что ли, который тогда и у Муратовой проклюнулся. Собственно, ее фильмы всегда подвергались гонениям.

ГАЛИЦКАЯ: Интересный момент, что героиня - скульптор. Вот каково играть женщину-скульптора? Были тут какие-то сложности? Нужно же ну хотя бы правильно держать инструмент, который даже пускай она вертит в руках, но сделать его таким своим.

СИМОНОВА: Да, но там есть...монтаж рук.

ЭШПАЙ: Кстати говоря, ты очень хорошо освоила технику, монтаж там только в одном месте есть.

СИМОНОВА: Мы ездили в мастерскую к скульптору, очень интересному молодому человеку, который был нашим консультантом.

ЭШПАЙ: Да, Болдаревскому. Он много с тобой занимался.

СИМОНОВА: Но в кадре немножко есть подмена, когда его руки вместо моих, он что-то такое мне показывал...

ЭШПАЙ: Но только в одном месте, а так ты дальше сама там делаешь. И, слава Богу, это удалось.

ГАЛИЦКАЯ: То есть освоили профессию.

СИМОНОВА: Это всегда очень видно, особенно у музыкантов. Например, когда держат скрипку, и ты понимаешь, что человек один раз двигает пальцем, то это, конечно, так сбивает, и лучше уж тогда этого не делать совсем.

ГАЛИЦКАЯ: Но интересно, что у этой женщины, у этой героини есть же реальный прототип, да?

ЭШПАЙ: Да.

ПЛАХОВ: С трагической судьбой, насколько я знаю.

ЭШПАЙ: Да, это девушка, которую Некрасов знал еще по Киеву, она переехала сюда, и она работала здесь скульптором. Вы увидите в фильме очень много скульптур Ленина и пионеров. Это действительно был заработок для многих знаменитейших скульпторов, которые сейчас работают в другом формате. Но каждая фабрика, каждый клуб, каждый завод, каждая организация имела своих пионеров и имела или голову Ленина, или это большую статую, или меньшую статую, но это было везде. Это был просто хлеб для людей, которые могли жить, получив заказ на изготовление.

ГАЛИЦКАЯ: Однако герои сидят в мастерской и спорят об искусстве.

ЭШПАЙ: Естественно, так и было.

ПЛАХОВ: Спорят об одном искусстве, а делают другое.

СИМОНОВА: Как сериалы для современных актеров, ну что делать?

ЭШПАЙ: Вот в ту эпоху была такая жизнь, они спорят, они хотят, конечно, что-то сделать такое, но вынуждены делать заказы. Я говорю, что это дыхание свободы, это то, о чем сейчас хочется говорить. Мы только сейчас можем говорить так свободно о том, что происходило на самом деле. Даже это 56-й год, и Николай Иванович предупреждает: осторожно, может быть, за ними следят. Даже в те времена все равно уже этот отголосок был. Да и в наши времена, когда это не надо говорить, так называемые разговоры на кухне.

ПЛАХОВ: Мы понимаем, что вы во многом делали вашу картину в актерском смысле для Жени и на Женю. Но в то же время в ней очень много замечательных других актерских работ.

ГАЛИЦКАЯ: Женские роли все чудесные. Собственно говоря, и мужские тоже.

ПЛАХОВ: Да, вообще там ни одной плохой или проходной роли нет. Как вам удалось организовать это пространство таким образом, чтобы там осталось место для всех этих людей? Каждый из них замечательно выглядел. Как вы подбирали актеров, как вы придумали всю эту конструкцию?

ЭШПАЙ: Вы знаете, я очень дорожу теми контактами, которые образуются. Вот, например, Сережа Перелыгин, который снимался у меня в фильме "Униженные и оскорбленные", и Слава Баранов, который снимался у меня еще в дипломе. Они снимались, собственно мастер цеха - это Баранов, один из скульпторов - это Сережа Перелыгин.

ГАЛИЦКАЯ: Маленькие такие роли.

ЭШПАЙ: Но вот они еще оттуда, еще из 80-х. Слава Баранов - мой сокурсник, хулиган Квакин в свое время, замечательная роль в фильме "Дважды рожденный" , если помните, он играет мальчика.

ГАЛИЦКАЯ: Да, но он давно не появлялся на экране.

ЭШПАЙ: Давно не появлялся, но он работает .

СИМОНОВА: Он в "Детях Арбата" играл небольшую роль.

ЭШПАЙ: Да, там 250 персонажей, образовалась даже целая мастерская.

ГАЛИЦКАЯ: Вообще можно сказать, что после "Детей Арбата" у вас появилась своя кинотруппа.

ЭШПАЙ: Получилось так, что мы очень сдружились, потому что было полгода постоянных съемок, в которых существовал этот огромный коллектив. Основной костяк прожил полгода со мной рядом и в полном таком понимании, активном сотрудничестве. Я был восхищен этим поколением актерским - другим, свободным, раскрепощенным, мыслящим совсем по-другому. Но в то же время они все - и Женя Цыганов, и Чулпан Хаматова, Инга Оболдина, при всей внешней их такой... ну, они по-другому обеспечены сейчас. Дай Бог, чтобы еще больше были обеспечены, на самом деле, они заслуживают большего, но они очень ответственные, у них очень больные раненые сердца, души. И вот это такое совмещение меня приводит всегда в восхищение.

ГАЛИЦКАЯ: Обидно, что каждый играет свою роль очень всерьез.

ЭШПАЙ: И поэтому практически все роли, вот как и сейчас в "Событии", тоже самое идет повторение, были решены...

ПЛАХОВ: "Событие" - это... Расскажите немножко об этом, объясните.

ЭШПАЙ: Я снимаю экранизацию пьесы Набокова "Событие", вот закончился первый этап съемок, в котором тот же состав, идущий от "Детей Арбата". Все те люди, которые мне очень дороги.

ГАЛИЦКАЯ: Вот в "Многоточии" герой, тот самый, который 25 лет спустя возвращается, снова возникает в жизни героини, это актер все-таки новый для вас, да?

ЭШПАЙ: Да, безусловно, потому что тут основные роли - это и Сергей Симонович Дрейден, с которым я тоже раньше не работал и с которым я познакомился. Я очень счастлив с ним был работать, потому что это удивительный актер. Я сделал предложение, он сказал, что будет сниматься.

ГАЛИЦКАЯ: Он очень, кстати, редко соглашается сниматься.

ЭШПАЙ: Да. Он сразу сказал: я буду сниматься. И мы все, вся группа влюблены в него. Сергей Симонович простит меня, он много работал в театре, много снимался, но вот какое-то ощущение полнокровное себя пришло почему-то во второй половине жизни. Так как-то бывает, я не знаю почему. Но он сейчас так, юность. В нем столько задора, азарта и феерической точности. Вот новый человек. И Женя Цыганов. Почти бессловесная роль, но, по-моему, очень выразительная.

ГАЛИЦКАЯ: Да, замечательная. У него действительно нет слов, но абсолютно понимаешь, что происходит между героями. Между ними идет диалог.

ЭШПАЙ: Он говорит, я не понимаю, что делать, я не понимаю, что с ним делать. Мне не надо это играть. Что я буду делать?

СИМОНОВА: У него говорящие такие глаза, это еще по "Детям Арбата" было видно.

ЭШПАЙ: Я говорю, надо изменить тебя. Давай мы тебе сострижем все волосы. На следующий день приходит, вот уже какое-то взаимопонимание, приходит ко мне. Он такой странный, входит, садится, сидит, потом снимает кепку, а он уже лысый. Хорошо? Я говорю, отлично.

ГАЛИЦКАЯ: Жень, а вы же играли с ним мать и сына? В "Детях Арбата"?
СИМОНОВА: Ужасно. Когда мне Андрей сказал, что хочет попробовать Цыганова. Я говорю, нет, потому что мы с ним изумительно как-то контактировали.

ГАЛИЦКАЯ: Там тем более такие драматические моменты. Там все так сильно сыграно.

СИМОНОВА: Он мой ребенок по фильму. Он действительно из поколения моих детей. Я говорю, нет, Андрюша, это будет инцест. Я просто не смогу . Он сказал, Евгения Павловна, вам понравится, давайте попробуем.

ПЛАХОВ: Там еще одна бессловесная роль есть, которую сыграла Зоя Кайдановская.

ГАЛИЦКАЯ: Совершенно изумительный момент.

ЭШПАЙ: Это ведь воспоминания о войне, о сыне. Плачет няня. Наверное, если бы ее делали тогда, она была сентиментальной. И вдруг приходит девочка, которую привел Юра, который занимается часами.

ПЛАХОВ : И появление Чулпан Хаматовой тоже переводит в фильм в совершенно другой эмоциональный регистр. Она играет девушку из ГДР, журналистку.

СИМОНОВА: По-моему, это одна из ее лучших ролей.

ГАЛИЦКАЯ: Потому что присущее ей качество играть смешно редко используется. А здесь полно юмора.

ЭШПАЙ: Я еще не сказал про Миркурбанова. Собственно говоря, от него мы должны оттолкнуться. Это ученик Гончарова. Это группа режиссера Арье, который в свое время создал театр "Гешер". Это Евгений Додин, Саша Демидов и вот Игорь Миркурбанов. Это звезды. Я его видел в 1992 году в "Наливных яблоках", дипломном спектакле Гончарова. Я был совершенно потрясен Игорем. Он удивительный театральный актер. Я помнил об этом всегда, но знал, что они очень заняты, гастролируют по всему миру. Это очень известный театр, он их никуда не отпускал.

Мы узнали, что он ушел из театра. Я позвонил ему, и он оказался свободен. Что должно было произойти? Эта история могла произойти только тогда, когда появился человек, во-первых, с незнакомым лицом, но с очень сильным мужским обаянием. Только когда мы верим в это до конца, возникает возможность физического соединения героев, их любовного соединения . В это очень трудно поверить, потому что люди не виделись четверть века. Встретились, что-то вспомнили и разошлись. Нет, они соединились, и в этом вся история. Если бы этого не произошло, не было бы истории. Это есть в Игоре, есть в паре. Его отсутствии в России в течении 15 лет тоже сработало. Он другой.

СИМОНОВА: Ему было очень трудно, он так мучался. И языковая другая сфера, они же перешли на иврит практически. Он был чужаком там. Я наблюдала за ним на съемочной площадке, он как-то не очень включался в разговор, он все время чувствовал какой-то дискомфорт. И это тоже все работало на роль. У меня к нему было даже какое-то сострадание. Мне все время было его жалко.

ЭШПАЙ: Здесь это сходится с тем, что было в реальности.

ГАЛИЦКАЯ: Вы специально ему придали портретное сходство с Виктором Некрасовым.

ЭШПАЙ: Мы понимали, что это как-то происходит. Хотя судьба у героя несколько другая, чем у Некрасова. Он лауреат Сталинской премии. Он воевал, был дважды ранен, он не был арестован, как герой фильма. Но то, что это сходство есть, это замечательно. Кто-то говорит, что Миркурбанов немножко похож на Олега Меньшикова, что тоже замечательно, потому что это тип совершенного обаяния. В нем что-то есть, но он, может быть, более жесткий. И это тоже хорошо. Вместе с Женей они очень хорошо создают ансамбль и напряженную историю.

ГАЛИЦКАЯ: Мы начали с того, что 30 лет назад в Локарно был фильм "Афоня", там он был не понят. Сейчас фильм "Многоточие", который тоже очень завязан на том, что происходило в 60-е годы в Советском Союзе. Человек, который возвращается после лагерей, делает себе документы, чтобы вернуться в эту жизнь. Все эти советские реалии будут там понятны?

ЭШПАЙ: Я об этом спрашиваю и себя, и спрашивал Андрея, и многих, мне это очень интересно. Мы не сказали сейчас по поводу Чулпан Хаматовой. У Виктора Платоновича Некрасова не было этого персонажа. Она появилась постепенно. Я встретил Чулпан, она вошла ко мне в группу и сказала: у вас все снимаются, я у вас не снимаюсь.


СИМОНОВА: Сразу роль нашлась. И для Оболдиной роль нашлась.

ЭШПАЙ: Я говорю, что я тебе буду предлагать, тут нет ничего интересного. Она говорит, ну вот у вас тут есть журналистка. Но там очень маленькая роль. Вдруг я схватился за это. Мы сразу придумали сюжет, и я его протянул через всю картину. Образовались четыре ее появления. Сначала как отголосок у Николая Ивановича, потом разговор по телефону, потому первое появление и второе появление.

ПЛАХОВ : А кончилось все тем, что вы чуть не решили назвать фильм "Интервью". То есть этот персонаж стал сюжетообразующим элементом.

ЭШПАЙ: Потому что это не замкнуло драматическую историю, а увело ее совершенно в другое пространство. Мне кажется, очень важно, что этот монстр, этот 8-метровый каркас Ленина - это вообще некая идея, которую человек придумывает, в нее верит. И потом эта идея начинает его убивать. Для меня этот фильм про это. Это каркас, который сидит внутри человека. Он сам не понимает, попадает в это заблуждение. Думаю, что и наш век полон этих жутких идей, которые, как монстры, завладевают разумом. И вся жизнь начинает строиться по какой-то идее, которая приносит море крови и разрушает все. Поэтому эта частная история, казалось бы, нарушенная. Соединение двух людей - это частное, а это большая трагедия человеческая.

Я хочу верить, что это происходит везде. В силу той эмоциональности, которую хотелось передать в своих ощущениях, хочу верить, что картина как-то будет понята и принята и европейским, и мировым зрителем.


ГАЛИЦКАЯ: Замечательный момент, когда героиня Чулпан Хаматовой говорит героине Евгении Симоновой, расскажите о себе. Взгляд героини, ну как это расскажешь? Рассказывать словами невозможно, надо посмотреть фильм. Он называется "Многоточие".